Шива и Парвати играют в чаупар

Партия в чаупар закончилась ссорой. Шива выиграл у Парвати ожерелье нечестным способом, и она требует его вернуть. Девидаса из Нурпура написал сцену в 1694–1695 годах для серии по «Расаманджари», санскритскому сочинению Бханудатты о любовных отношениях. Божественная пара участвует в ситуации, вполне понятной человеческой аудитории.

Между супругами лежит крестообразное поле с фишками. Рядом видны три продолговатые игральные кости. Предметы показаны сверху, так что устройство игры легко рассмотреть. Фигуры при этом сидят перед нами боком. Художник объединяет разные точки зрения ради ясности события, не подчиняя всё пространство одной перспективе.

Парвати протягивает раскрытую ладонь к мужу, требуя вернуть украшение. Лицо обращено к Шиве, плечи поданы вперёд. Красное одеяние и направленные в его сторону руки выделяют её обращение на ровном жёлтом фоне. Игра остановилась, а жест супруги продолжает спор о её результате.

Шива сидит на тигровой шкуре, его светлое тело отмечено красными полосами. Волосы собраны высоко, вокруг шеи лежит змея. Эти признаки сохраняют его божественную идентичность внутри домашнего конфликта. Поворот лица к зрителю отличается от прямого обращения Парвати к супругу и делает их позы неодинаковыми.

Тигровая шкура развёрнута почти вертикально. Хорошо видны лапы, когти и чёрные полосы. Она объединяет игроков и доску в одной зоне. Вокруг тянется ровное жёлтое поле без подробного ландшафта. Для живописи Басоли характерны густые краски, резкие цветовые сочетания и небольшая пространственная глубина.

Деревья по краям имеют разные формы кроны, но оба склоняются к середине. Листья собраны в чёткие декоративные группы. Девидаса принадлежал к семье художников, где «Расаманджари» иллюстрировали несколько поколений. Повторное обращение к тексту давало возможность наследовать композиции и менять их, а не начинать всю систему образов заново.

Шива остаётся узнаваемым божеством со своими атрибутами, хотя в игре ведёт себя нечестно. Парвати отвечает ему требованием, понятным любому участнику спора. Священные персонажи здесь допускают комическую неловкость и человеческую реакцию. В традиции «Расаманджари» такое сближение позволяло говорить о тонкостях любовных отношений через истории богов.