Влюблённые

Реза Аббаси написал эту пару в 1630 году, в поздние годы работы при сефевидском дворе. Люди сидят обнявшись среди тонко намеченных растений. Лист очень мал — сама живопись высотой около восемнадцати сантиметров. Фигура, изгиб руки и отдельный росчерк рассчитаны на близкое рассмотрение.

Лица прижаты друг к другу, но сохраняют отдельные контуры. Глаза направлены вниз, линии бровей и губ очень тонкие. Художник не показывает большого действия или смены событий. Внимание удерживается на положении двух тел и соприкосновении лиц. Имена изображённых людей музейная запись не устанавливает.

Рука над головами образует широкую дугу, а пальцы подходят к синему головному убору. Другие руки обхватывают плечи и талию. Чтобы разобраться в объятии, нужно последовательно проследить каждый рукав. Сложность соединения тел составляет важную часть замысла рисунка.

Зелёный рукав пересекает коричневатую одежду. Цвет помогает отделить одну фигуру от другой там, где контуры тесно соприкасаются. При этом обе фигуры заключены в общий округлый силуэт. Отдельные движения рук входят в более крупную замкнутую форму.

Внизу стоит сосуд с тёмной жидкостью, рядом лежат плоды. Эти предметы задают обстановку встречи, но не позволяют установить точное место или биографию пары. Их небольшой размер соответствует миниатюрному листу. Тонкая обводка сохраняет ясность предметов даже рядом с большим пятном одежды.

Золотые растения изгибаются на почти ровном коричневом фоне. Здесь мало признаков глубины — нет подробного горизонта или последовательно уменьшающихся предметов. Растительный рисунок окружает пару и повторяет текучие изгибы одежды. Пространство организовано главным образом расположением линий на листе.

Надпись слева позволяет непосредственно сравнить письмо и рисунок. Длинные росчерки, утолщения и тонкие окончания встречаются и в буквах, и в очертаниях ткани. Музей выделяет именно изобретательное использование каллиграфической линии среди особенностей Резы Аббаси.

Музей связывает чувственный сюжет с более свободным отношением к подобным изображениям при шахе Сефи. Это историческое прочтение, но оно не превращает лист в свидетельство конкретного любовного романа. Картину можно обсуждать как придворный образ близости и одновременно как исследование того, как два тела соединяются в сложный рисунок.