Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?

Гоген написал эту картину на Таити зимой 1897–1898 годов во время тяжёлого личного кризиса. Несколькими годами раньше он уехал из Франции в поисках более дешёвой жизни и общества, которое представлял свободным от европейской современности. Реальная французская колония не соответствовала ожиданиям. В своём крупнейшем полотне художник собрал воображаемый мир, которому дал три вопроса о происхождении, существовании и смерти.

Светлая стоящая фигура срывает плод, подняв руки над головой. Она занимает почти всю высоту полотна и разделяет длинную группу. Движение хорошо читается даже издалека, тогда как пол и точная роль персонажа остаются менее определёнными. Повседневный жест получает масштаб обобщения. Сходство с европейским мотивом плода познания предлагает ещё одно прочтение — рождение сознания через действие, которое одновременно поддерживает жизнь.

Справа лежит младенец, рядом сидят женщины. Гоген объяснял движение по картине от этого края к противоположному как переход от начала жизни к её концу. Такое чтение опирается на его собственные письма. Однако группы не складываются в последовательность событий с одними героями. Разные состояния существуют одновременно, и зритель может связывать их взглядом в другом порядке.

У левого края пожилая женщина сидит, сжавшись и обхватив голову. В объяснении Гогена она находится близко к смерти. Её замкнутая поза резко отличается от раскрытого движения сборщика плодов. Художник делает возраст видимым через положение тела, не рассказывая отдельной биографии. Именно поэтому философское обобщение здесь убедительно по форме, но оставляет конкретную жизнь персонажа вне рассказа.

Синяя статуя поднимает руки за людьми. Гоген связывал её с потусторонним. Фронтальная неподвижная фигура отличается от повёрнутых живых тел вокруг неё, а синий цвет соединяет её с глубиной пейзажа. Религиозный образ принадлежит личному символическому миру художника. На одной поверхности он связывает человеческий возраст, животную жизнь и представление о существовании за их пределами.

Белая птица находится у ног старой женщины. В письме художнику Жоржу-Даниелю де Монфрейду в 1898 году Гоген назвал её образом тщетности слов. Рядом с фигурой, приближающейся к смерти, этот знак ограничивает надежду объяснить человеческую жизнь рассуждением. Возникает парадокс — огромное полотно задаёт три вопроса, а его автор вводит в ответ образ недостаточности самого словесного ответа. Животное участвует в философском замысле наравне с людьми.

Жёлтые верхние углы напоминают повреждённые края старой росписи, хотя полотно создано для современного художественного мира и было выставлено в Париже в 1898 году. Гоген придаёт собственному произведению вид древнего свидетельства. Отсюда возникает существенный вопрос о праве говорить от имени человечества. Таитянские фигуры служат европейскому автору для общих вопросов о жизни; их собственная история под колониальной властью почти исчезает. Философский масштаб и это исключение необходимо видеть вместе.